«Театр не может умереть», Вечерняя Одесса

Справедливо говоря о том, что украинский режиссёр Лесь Курбас «от сотворения сценических композиций» пришёл, в конце концов, к необходимости иметь своего драматурга, которого и обрёл счастливо в лице Миколы Кулиша», Александр Галяс, автор статьи «Чорна смерть» – «Циганка Аза» упускает важную подробность, поучительную и для сегодняшней практики. Но сначала небольшая цитата из одного письма Курбаса, дотированная 1918 годом:

«Новые формы театра потребуют для себя нового репертуара. Но подчёркиваю: не с репертуара может начаться возрождение театра. Развитие и конкретные успехи актёрского искусства могут вызвать к жизни новый репертуар. Когда-нибудь пьесы будут вновь писаться для сцены, для режиссёров и актеров, как это было во все эпохи расцвета театра. Характерно, что самые значительные в истории драматурги были либо актёрами, либо присяжными составителями либретто и пьес для инсценировки (Шекспир, Мольер, Лопе де Вега, Гольдони, Тирсо де Молина и многие другие). Так когда-то будут актёры и режиссёры с активной творческой жизнью, значит творческой оригинальностью, значит в стиле своего времени - для них и под их творчество будут написаны новые театральные пьесы».

Пророчество Курбаса сбылось: он обрёл Кулиша. Но не прежде, чем стал Курбасом.

При всей проблематичности современного репертуара, театру лучше «на себя оборотиться», шлифуя собственное мастерство и уважая свой труд.

Двадцатый век подарил славянскому миру удивительный пример театра польского режиссера Ежи Гротовского, актёры которого сумели подчинить всю свою жизнь работе. Сложнейший тренинг, благодаря которому достигалась потрясающая выразительность пластики; полное забвение бытовых проблем, отказ от личного счастья, даже готовность пожертвовать чувством собственного достоинства (добиваясь от актёра нужного эмоционального состояния, Гротовский порой бывал, жёсток) – понятно, что такой театр не мог существовать долго, зато остался в памяти хотя бы одного поколения, как претворённая реальность, прекрасная утопия.

Само собой, невозможно требовать от актёров одесских театров подобной безоглядности. И всё же… Актёрский век короток. Можно играть до глубокой старости, но что ни год - уходит надежда сыграть какие-нибудь определённые роли. Следует взглянуть правде в глаза: общая растренированность не красит служителей Мельпомены, сковывает их воображение, фантазию, обедняет сценический результат. Называть какие-либо имена тут не имеет смысла.

Наметился достойный выход из создавшегося положения. Одессе стоит быть более открытой и восприимчивой ко всему доброму, что приходит извне. Уже более года работает в городе педагог и режиссер из Москвы Андрей Махлин, ученик знаменитого Анатолия Васильева, заслуженного деятеля искусств России, постановщика спектакля «Серрсо» (уже этого было бы достаточно, чтобы обессмертить своего создателя). Махлин на базе своего собственного, пока не имеющего статуса и помещения Театра – лаборатории проводил ряд актёрских тренингов (в них охотнее принимала участие именно молодёжь из ТЮЗа, театрального лицея) по собственной методике, основанной на принципах Васильева, дополненные элементами эвритмии, опытом восточных театральных культур, но главное – заставляющей артиста по-иному почувствовать слово (к которому так внимателен и украинский театр). Были и концертные выступления ребят в Союзе театральных деятелей, Литературном музее, Доме учёных.

Показательно, что художественный руководитель Одесского украинского музыкально-драматического театра имени Василько заслуженный артист Украины Игорь Равицкий с воодушевлением относится к начинанию Махлина:

- Я ознакомился с видеоматериалами Театра – лаборатории, с некоторыми уставными положениями, имел увлекательные продолжительные беседы с Андреем Махлиным. То, что предлагает Махлин, весьма интересно и вполне достойно муниципального статуса. Он вдумчиво и серьёзно работает над художественным словом, умеет многого добиться от совсем неопытных в актёрском отношении молодых ребят. Полезной оказалась бы для актёров одесских театров возможность проходить тренинг под руководством Махлина, хотя бы эпизодически. С удовольствием поручил бы ему занятия со своими актёрами. Он удивительно умеет вытащить «нутро», заставить зажить предлагаемыми обстоятельствами, оказаться внутренне богатым, светиться – и этот свет перехлёстывает через рампу, передаётся зрителям.

Да, актёры Равицкого не прошли школу современной мировой драматургии, как пишет об этом Александр Галяс…

Вспоминаю виденный в Одесском украинском театре два года назад спектакль по пьесе Дарио Фо «Укравший ногу – счастлив в любви». Поставил его Игорь Равицкий. Это был неоценённый ни театром, ни зрительской аудиторией опыт прохождения именно «школы современной мировой драматургии», где актёры были обречены не «тянуть быт», а пробовать существовать на сцене в стихии масок, карнавала с эдакой абсурдной сумасшедшинкой в придачу. Театру продолжать бы ломать привычные приёмы вот в таких работах, глядишь - и драматург появился бы, привлечённый новыми возможностями коллектива.

Что привлекает в Махлине особо – его трепетное, на уровне религиозного понимание театрального искусства:

- Вопреки распространенному представлению, театр вовсе не от лукавого. Он священ. В нём проявляется божественная суть человека. Плохой театр, безусловно, вреден, ибо он не в состоянии это проявить, не хватает возможностей и средств. Такой театр добрым не назовёшь, он бессознательно зол, и это ничуть не лучше, чем театр, основанный на принципе зла – есть и такие.

Хочется пожелать прекрасному городу, чтобы сумел он сохранить и поддержать лабораторию Махлина на городском уровне, это ещё и выход талантливой молодёжи на Российскую Академию Театрального Искусства. И будет совсем прекрасно, если появятся и другие подвижники театра, это приблизит к нынешней эпохе, словно вчера сказанные слова Леся Курбаса: «Перед театром стоит волна его возрождения. Она ждёт его. Он не может умереть».

Наталья Товмач