Открытое письмо в СМИ Одессы. Написано ученицей Андрея Игоревича Перевалова (Махлина) Анной Бальчинос в июне 2002 года (печатается без купюр впервые)

На моём столе - статья под названием «Подайте, люди добрые, на дозу «обучения», опубликованная 28 сентября 2001 года. Это уже седьмая на моей памяти открытая клевета в отношении моего Мастера (так в искусстве по давней традиции называют своего учителя благодарные ученики) Андрея Игоревича Перевалова (Махлина) начиная с 1998 года, напечатанная в одесских СМИ. Думаю, что не последняя! Одни и те же одесские газетки. Одни и те же лица, все про одно и тоже, как заезженная пластинка, скрипят Галяс – Гудыма – Геращенко. Я подумала – надо же, для этой журналистской троицы, обстоятельством непреодолимой силы стало то, что все их фамилии начинаются на «Г»...

Уже несколько дней не могу ни от кого добиться кто же такая Татьяна Геращенко - в глаза бы ей посмотреть. Перевернутые с ног на голову факты, которыми оперирует так называемый журналист, вызвали во мне, непосредственном участнике событий, и, по словам Геращенко, “пострадавшей от дозы обучения”, непреодолимое желание написать ей ответ..., хотя на самом деле может быть просто очень захотелось вспомнить, как ЭТО всё было, какое было замечательное время, когда мы учились у Андрея Игоревича...!

Написать историю о Человеке и его прекрасной Идее, о творчестве и невероятной преданности искусству, историю постоянного напряжения в 220W и одновременно биографию нашей Школы. В большинстве событий я принимала участие сама, о чем-то знаю из рассказов Мастера, а так же других учеников Школы. Взаимная искренность и доверие между Мастером и его учениками всегда позволяли нам чувствовать себя непосредственными участниками любых событий в истории Школы.

24 декабря 1994 года в зале заброшенной церкви при Одесском межобластном отделении СТД Украины на улице Пастера состоялся Рождественский концерт - премьера постановки московского режиссера Андрея Игоревича Махлина по произведениям Ивана Бунина. В постановке принимали участие молодые люди из театральной тусовки города, актеры из ТЮЗа, а также две профессиональные актрисы из Москвы и Санкт-Петербурга. Вот выписка из протокола заседания художественного совета СТД от 27 декабря 1994 года:

«Художественный совет отмечает умение режиссера работать с актерами, интересный подход к драматургии и вокальным произведениям, единство стиля в подходе к представлению, своеобразие эстетических приемов и мизансцен. Художественный совет отмечает также, что представление явилось одновременно открытием драматической студии Андрея Махлина в Одессе».

Ответственный секретарь С.В. Григорьева. Председатель художественного совета И.И. Потоцкий.

На премьере присутствовали журналисты Одесского Государственного областного телевидения, которые засняли все происходящее на видео. Затем концерт дважды показывали в Москве на телеканале ТВ-6 в программе «Театр Андрея Махлина». Эту же кассету профессура ГИТИСа (РАТИ) приняла как дипломную режиссерскую работу Андрея Махлина с оценкой отлично.

Рождественский концерт был благотворительной акцией - Андрею Игоревичу хотелось привлечь внимание общественности к великолепному залу церкви кальвинистов-реформатов, который находился на балансе Одесского СТД и был совершенно запущен. В то время представителей этой церкви в Одессе еще не было, Андрей Игоревич специально разыскал их в Москве - взял благословение на проведение концерта в церковном зале. Затем, вместе со своей группой отмывал, расчищал и приводил в порядок большой зал, одновременно репетировал, показывал тренинги для представителей Одесской культуры. Концерт готовился всего 20 дней, а участниками в основном были молодые ребята в возрасте 16-18 лет, которые буквально только что познакомились с Андреем Игоревичем.

После Рождественского концерта Андрей Игоревич дал интервью журналисту газеты "Порто-франко" Олегу Мельничуку и в то же время отказался давать интервью Гудыме-Геращенко. Почему отказался? Думаю она ему не понравилась (Гудыма производила впечатление серого, злобного существа, каким собственно и осталась по сей день), а может быть он просто послушался одесситов, которые посоветовали Мастеру не связываться с "нудной и не чувствующей театр" журналисткой, которую не берут в штат ни одной одесской газеты, с журналисткой, имеющей сомнительные профессиональные и человеческие качества. Кто знает... но именно этот отказ, очевидно, заставил Гудыму-Геращенко "брызгать слюной" и клеветать на страницах одесских газет. Хотя клеветать она стала не сразу, до 1998 года Андрей Игоревич был для неё недосягаем, только когда с поста мэра Одессы сняли Эдуарда Гурвица она почувствовала прилив неудержимой смелости, а пока...

После тренингов и Рождественского представления в передаче «Жив, курилка?» одесские режиссеры и актеры Валерий Бассель, Анатолий Падука, Николай Коваль, Карина Ширагина (Кац) и другие говорили об Андрее Махлине и его постановке следующее: «В Одессе, в профессиональных театрах школьного течения нет, поэтому это выгодно отличается от того, что можно увидеть сегодня в одесских театрах», «Если этот человек переедет в Одессу и привнесет что-то подобное, то честь ему и хвала и большое спасибо». А Валерий Бассель, провожая Андрея Махлина в Москву, на перроне вокзала заметил: «Вы увлекли за собой людей. Если вы не вернетесь в Одессу, вы – авантюрист».

Вот он и вернулся... С октября 1996 года по апрель 1997 года я учусь у Андрея Игоревича. Учусь как и все - бесплатно. Не выдержав ритма настоящей профессиональной работы, сбегаю. Через месяц поступаю в студию к г-ну Бутрову, где знакомлюсь с такой же театрально повернутой молодежью. Через некоторое время убеждаюсь, что г-н Бутров готовит нас для стриптиза, прикрываясь театральным антуражем. При этом свою жену посылает учиться к Махлину. В июне 1997 года я ухожу от Бутрова, прихватив с собой несколько человек, и возвращаюсь к Андрею Игоревичу.

В это период времени главный режиссер Одесского Украинского музыкального драматического театра имени Василя Василько Игорь Равицкий дает в газете «Вечерняя Одесса» интервью с восторженным откликом об актерском тренинге Андрея Игоревича. Одновременно, Анатолий Васильев, учитель Андрея Игоревича, режиссер с мировым именем пишет из Москвы рекомендательное письмо на имя одесского мэра Эдуарда Гурвица. Сам Махлин, знакомится с тогдашними помощниками мэра Игорем Свободой и Сергеем Варламовым. Игорь Свобода лобирует договор мэрии и Андрея Игоревича о предоставлении помещения для театра, договаривается о временном юридическом адресе. Сергей Варламов, как начальник юридического управления, помогает Андрею Игоревичу подготовить документы для создания нового муниципального предприятия.

Я, не дождавшись месяца до победы – из Одессы уезжаю. В октябре 1997 года Андрей Игоревич получает свидетельство о государственной регистрации предприятия городской коммунальной собственности “Одесский открытый театр-школа” за № 1192 и по распоряжению Эдуарда Гурвица назначается его директором. Заключается учредительный договор между Одесским Горисполкомом и Андреем Махлиным о выделении помещения для Театра–школы от 7 ноября 1997 года. Одновременно начинается набор учащихся в Театр-школу на территории Одесской киностудии. Я – в Тольятти, организовываю выставку. Возвращаюсь в Одессу.

Февраль 1998 года. Я стою за дверьми смотрового зала Одесской киностудии и плачу. За дверьми – Андрей Игоревич с 45-ю поступившими в актерский клуб. Когда открываются двери и все выходят, я подхожу к нему, и прошу, чтобы меня опять взяли учиться. На этот раз обучение платное, но это и не удивительно, кроме Андрея Игоревича в штате Театра–школы работают администраторы, два педагога по вокалу, педагог по теории кинематографии (кстати, не кто-нибудь, а Михаил Семенович Кац, чей фильм был участником Каннского фестиваля), психолог, 3 хореографа, а также педагог по восточным единоборствам. Оплата за обучение - в 10 раз ниже той, которую сдирают на актерских курсах Одесской киностудии. С той разницей, что в Театре-школе нас обучают настоящие профессионалы, делают это азартно, увлекательно, не считаясь со своим временем. Меня принимают в группу, начинается учеба.

Через месяц на нашу семью обрушивается горе - умирает мой отец – известный в Одессе кинопродюсер Борис Бальчинос. В ночь его смерти моя мать звонит из больницы сначала Андрею Игоревичу (!), а потом уже мне. Мы приезжаем к Мастеру, поминаем отца, с которым они дружили. Вскоре мы с мамой размениваем нашу трехкомнатную таировскую квартиру на две раздельные, на вырученные от размена деньги - живем. У Мастера тоже не простое материальное положение - три года пребывания в Одессе с 1994 по 1997 год Андрей Игоревич занимался Школой на альтруистических началах и более того, все это время вкладывал, заработанные в Москве деньги в Одесский проект. Начинается трудное для нашей Школы время, но мы продолжаем жить и радоваться!

В марте 1998 года в Одессе резко ухудшается политическая ситуация вокруг Эдуарда Гурвица, без вести пропадают люди... В этом же месяце я появляюсь в кабинете ответственного секретаря СТД Григорьевой с приглашением на наше представление, которое должно состояться на Одесской киностудии. Вдруг, Григорьева начинает рассказывать мне какие-то гадости про Мастера, что мол «бедная девочка, дочь Бориса Бальчиноса, известного и любимого нами кинопродюсера ради учебы у Махлина ушла из дома, бросила мать», совершенно не подозревая, что говорит всю эту чушь в глаза этой самой «бедной девочке». Сама же в результате даже на похороны не пришла «любимого и известного».

Тут же начинается трагикомическая история с моим участием в фильме Киры Георгиевны Муратовой. Когда набиралась группа учащихся Театра-школы, сразу возникла идея создания собственного Актерского агентства, которое бы патронировало проблемы начинающих актеров. Поэтому когда меня находит помреж Киры Муратовой, с предложением встретится с оной на предмет съемок в её фильме, я, передаю право проведения переговоров Андрею Игоревичу, который в свою очередь приглашает г-жу Муратову на наш актерский показ. Кира Георгиевна, видит меня в работе и предлагает одну из главных ролей в своей новой кинокартине. После этого Андрей Игоревич связывается с актерским агентством Мосфильма и просит выслать образец договора в котором была бы указана возможная сумма гонорара для такого случая. В это же время киногруппа вместе с Кирой Муратовой начинает оказывать на меня жесткое давление. Одно из условий моего участия в съемках, которое предлагает Мастер – не прерывать обучение в Школе. Кира Георгиевна, по идее, знающая, что такое учится актерскому мастерству, ставит меня перед выбором: либо я продолжаю учиться, либо снимаюсь у нее в картине. Я выбираю учебу. После чего, через некоторое время Муратова соглашается с расписанием моих занятий, которое предусматривает интересы обоих сторон. Но тут поднимается вопрос о гонораре и начинается полный бред. Муратова идет к директору Одесской киностудии Тамаре Яворской, та, приглашает к себе Андрея Игоревича и говорит примерно следующее: либо вы отдаете девочку К.Г., либо завтра же вылетаете с территории киностудии. Мы идем к Яворской прояснять ситуацию. Параллельно - отказываемся от какого–либо гонорара вообще, объясняя К.Г., что дело не в деньгах, а в возможности учащихся и будущих актеров отстаивать свои интересы через Актерское агентство Школы в принципе. И что, не смотря на шантаж и давление, я согласна работать в картине, но - бесплатно. После этого разговора, через несколько дней, К.Г. передает мне через третьих лиц, что она больше не хочет снимать меня в своей картине. Вскоре, я узнаю, что картина по каким-то причинам закрывается.

В период работы Театра-школы с февраля по июнь 1998 года нами были сделаны два зрительских показа. Первый – на Одесской киностудии. В газете «Теленеделя» о нас писали толковые вещи:

"Неосознанное наслаждение сквозили в жестах, движении губ, диалоге глаз актёров. Страдание от несовершенства мира, отсутствия гармонии, невозможности полно ощущать красоту, зная, что совершенство, и гармония, и красота – всего лишь эмаль, прикрывающая ржавчину, грязь и нечистоты жизни. Наслаждение – нездоровое чувство здоровой личности, созерцающей, наконец, выжатый гной, бессильной его очистить, что-либо изменить, изнемогающей в иронии… Актёры читали Бунина. «Жизнь Арсеньева», «Сосед», «Муравский шлях», «Петлистые уши», «В Париже» - маленькие сцены будущих спектаклей. Большинство мужских ролей исполнялось молодыми актрисами, что углубляло и усиливало эффект гротеска. По-разному реагировала публика. Что-то нравилось, что-то нет, что-то кем-то не понималось или не воспринималось вовсе. Несколько человек ушло после первого (Бунинского) отделения, несколько – после второго, посвящённого произведениям Пушкина…

Очень понравился «раздвоенный» Моцарт: две натуры (бесшабашно-весёлая и романтически–печальная), две стороны одного гения, две актрисы, два образа вначале неотделимые друг от друга, а потом как бы разорванные по прихоти режиссёра, имя которому – Жизнь... Третье отделение – выдумки – семь непохожих, сложных авторов: Эжен Ионеско, Эдмон Ростан, Фёдор Достоевский, Вильям Шекспир, Николай Гоголь, Олесь Гончар. Небольшие сценки, которые в скором времени перерастут в спектакли…

В Открытом театре, как мне кажется, сделали попытку насытить классику современными эмоциями. А может, не было никакой попытки. Просто актёры и режиссёр не совсем привычно, не совсем стандартно, но зато по-своему, в соответствии с собственным внутренним «эго» чувствуют и ощущают мир, в котором живут… Режиссёр приехал в Одессу. Его зовут Андрей Игоревич Махлин."

Этот же показ ознаменовался веселой историей - после представления, мы собрались вместе с учителями на сцене. Вдруг, в центр площадки выбегает лысый мужик и, брызгая слюной, кричит нам, что мы все придурки и зомби, и еще совсем не печатное. Кричал он это людям возрастной категории от 18 до 35 лет и выше. В ответ мы, как люди воспитанные, встав полукругом лицом к зрительному залу, начали петь колядки, чтобы заглушить крики кинорежиссера Николая Седнева, которым и оказался лысый мужик. Второй показ проходил в Центре Греческой Культуры, на нем присутствовали наши родные и близкие, радуясь вместе с нами нашим достижениям.

Летом 1998 года с поста мэра сняли Эдуарда Гурвица, а Игорь Свобода и Сергей Варламов бесследно исчезли - их убили! Не смотря на это, идею открытия в Одессе театрального вуза Андрей Игоревич не оставляет. В июле 1998 года, в результате переговоров с ректором Высшего Театрального училища имени Щепкина и президентом Гуманитарного Института Телевидения и Радиовещания в Москве, Андрею Махлину выдаются доверенности. В них Андрею Игоревичу передаются полномочия набирать студентов на актерский факультет филиала училища и абитуриентов, для последующего поступления в филиал института; осуществлять рекламную деятельность; набирать педагогов; заключать договора на аренду помещений для филиалов. Обе доверенности выдаются на срок до 1 ноября 1998 года и обе, как я знаю, до сих пор в оригиналах хранятся у Мастера. Кроме того, Андрей Игоревич получает согласие замечательных людей и режиссеров: Аллы Демидовой, Сергея Соловьева и Владимира Наумова, участвовать в Одесском проекте в качестве преподавателей.

То, что доверенности были выданы на такой короткий срок, определило характер всего Проекта. В августе 1998 года, окрыленный успешными переговорами в Москве Андрей Игоревич начинает рекламную компанию по изучению спроса на специальности Щепки и ГИТРа, с прицелом на открытие соответствующих филиалов в Одессе. В Одесском ТЮЗе организуется штаб по изучению данного спроса. В афишах сообщается: «…Одесский открытый театр продолжает Проект создания в Одессе Международной академической школы актерского мастерства и режиссуры (сокращенно МАША МИР) и планирует в ноябре 1998 года в Одессе открытие филиалов…», далее перечислялись специальности Щепки и ГИТРа, как возможные специальности будущих филиалов, при наличии соответствующей заинтересованности у одесситов.

Всё делается законно при наличие соответствующих документов! Но в киевской газете «Сегодня» раздаётся первый срежиссированный вопль. В заметке «Рога и копыта по-одесски» анонимный автор пишет: «Корреспонденту агентства «Луна» удалось поговорить с проректором училища имени Щепкина Владимиром Селезневым». Далее якобы текст проректора: «…Но наше сотрудничество с г-ном Махлиным не закреплено документально…. То, что происходит сейчас в Одессе, удивляет и настораживает…». И снова анонимный автор: «…Предприимчивый авантюрист Андрей Махлин вполне серьезно проводит набор…». Заметьте, первая заметка вышла именно в киевской газете, это потом уже - то "Порто-франко", то "Время Ч". Руководители самопровозглашенного «штаба по изгнанию Махлина из Одессы» прекрасно понимали особенности провинциального менталитета – если сверху сказали, значит, так оно и есть. По той же причине была послана специальная делегация из одесского СТД в минкульт Украины, откуда потом позвонили проректору Селезневу с претензиями и одновременно состряпали письмо на имя мэра Одессы Руслана Боделана в котором говорилось: «Просимо вжити вiдповiдних заходiв», короче – принять меры! В письме так же выражалась тревога по поводу попытки создания в Одессе филиалов московских вузов, зачем, дескать, если своих выпускников из Киева и Харькова девать некуда. Напомню, что в Театр-школу Андрея Махлина было принято 45 человек по конкурсу, молодых людей, которые в дальнейшем намеревались учиться именно в одесском филиале московского актерского вуза. Как известно - спрос рождает предложение. Но предложение Махлина, по мнению одесских чиновников культуры, было уж слишком наглым и к тому же в обход их кармана!

Еще один характерный нюанс – никакого агентства «Луна» в то время в Киеве не существовало. Если же эти господа звонили «с Луны», то они, мягко говоря - люди не вполне вменяемые. Как же можно доверять всей этой «компании» и читать её клеветнические статейки на протяжении нескольких лет? В прямом эфире одесского телевидения (это вам не агентство «Луна») профессор Щепкинского училища Римма Гавриловна Солнцева, по телефону из Москвы скажет: «…Никаких сомнений тут нет. У Андрея Махлина все полномочия! Он приезжал в училище, разговаривал с ректором. Проректор имеет все официальные справки, которые нужны были. Всё подписано, всё договорено. Сомнений у меня никаких нет…»

Ну, вообщем, "спектакль начал раскручиваться". В одесский Центральный РОВД, на имя начальника по борьбе с экономическими преступлениями, а так же в городскую прокуратуру поступили доносы. На двух страницах мелким подчерком некий гражданин Иванов Иван Иванович, сигнализировал о корыстной заинтересованности Махлина! Письма оказались анонимными – никакого Иванова Ивана Ивановича по указанному в письме адресу, как выяснилось, никогда не было. Письмо, как и заметка в газете «Сегодня» - оказались «с луны». Еще в анонимке сообщалось, что Махлин увозит в Турцию девочек и копит деньги в Швейцарском банке. Бывший начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями РОВД до сих пор гомерическим смехом вспоминает это заявление, считает его ярким примером письма из психушки. Хорошо, конечно, что есть ещё нормальные мужики во власти!

После победы на переговорах в Москве, Андрей Игоревич решает насовсем переехать в Одессу, продает в Москве однокомнатную квартиру, оставляет все деньги на банковском счете, и едет подбирать квартиру в Одессе. Когда мы начинаем рекламную компанию, в России происходит известная катастрофа - дефолт, и все деньги, вырученные Андреем Игоревичем за квартиру, в одночасье превращаются в бумажку о банкротстве. Я знаю, что Мастер до сих пор живет на арендуемой площади.

Барон Мюнхгаузен - пример героя и человека, ненавидящего серую обыденность, скуку, бездушие и неверие! Он жил так как чувствовал и верил! Мы как Мюнхгаузен - преодолеваем серость, которая давит на Школу всё сильней и сильней! В буклете одного из представлений того времени мы написали себе весёлые имена: «Настоящий Полковник», «Девочка Марфа, несущая светлячка», "Дима Наработти"... Мы хотели быть искренними как дети, не терять способности фантазировать и мечтать.… Моя однокурсница Марфа, которая названа Геращенкой «женщина в годах с двумя детьми», воспринималась нами тогда по своим душевным качествам, как наивная, добрая, славная, кокетливая девчонка. И было ей тогда 25 лет, а не «женщина в годах» и была у нее маленькая дочка и муж, а не «двое детей», как писала Геращенко-Гудыма.

В сентябре 1998 года, с Одесской киностудии нас «ушли». В другом помещении, на улице Пастера, в Черноморском клубе, мы продолжили работать с еще большим энтузиазмом. Готовились к съемкам нашего фильма. За один день до окончания съемок, нас попросили освободить и это помещение. Всю ночь никто из нас не спал - шла напряженная работа, надо было успеть доснять все сцены до утра в определенном пространстве - успели. Ранним утром как цыгане, в открытом грузовике, с реквизитом и пианино, с песнями, мы ехали через весь город к тем людям, которые еще не потеряли совесть и которые готовы были нас принять.

Сейчас я много путешествую, но каждый раз, встречаясь с Андреем Игоревичем, вижу, что он не бросает свою идею, продолжает свое дело. Вспоминаю ещё, как Римма Гавриловна Солнцева, тогда, в прямом эфире, говорила: «Зная Махлина, я почти не сомневаюсь, что он доведет дело до конца. Потому что человек такой преданности искусству, такого увлеченья искусством бывает очень редко. Он буквально влюблен в своих учеников, он их обожает, он о них восторженно рассказывает, привозит фотографии. А клевета, она есть всегда. Клеветники всегда возникают, когда вдруг появляется оригинальный человек, когда он не похож на других, и когда он одержим одной идеей, причем идеей прекрасной».

P.S. Допустим, что «генеральный штаб по изгнанию Махлина из Одессы» напишет в американское посольство, будто Махлин планирует террористический акт в отношении президента Америки? Как интересно отреагирует посольство? Разумеется, попросит принять меры против «террориста» Махлина, напишут, что «мы возмущены и категорически возражаем». Только какое отношение к этому шоу будет иметь Махлин…?

Недавно я позвонила Сергею Юрскому в Москву, и, рассказала ему о его высказывании, процитированном в одесской газете, он ответил буквально следующее: «Все, что пишут в одесской прессе, все – ложь. Были пресс конференции, были встречи с журналистами. Вроде бы говорим об одном, а напишут совсем другое. Выдирают фразы из общего контекста».

Лично мне Школа Махлина дала уверенность в себе, в своих силах, в своем таланте, научила, не боятся своих проявлений, не боятся тотального восприятия мира, где театр всюду и всегда – на сцене и в жизни, где одинаково существуют законы нравственности и эстетики. Пусть у нас не всегда все получалось. Пусть у нас была скандальная репутация. Но главное, что каждый из нас – бывших учащихся Школы что-то узнал про себя, о себе, о возможностях своего воображения, научился нести, каждый свою идею, доводить все до конца.

Если сейчас Вы читаете моё письмо, значит – оно, наконец, дошло до людей. Знаю, чего стоил Андрею Игоревичу и всем нам, его настоящим ученикам, этот путь к правде! Я страстно желаю всем людям – чтобы они жили своим умом, чтобы не закрывали своё сердце друг от друга! Тогда путь к правде станет намного короче!

Анна Бальчинос, июнь 2002 год

Дополнения к письму Анны Бальчинос учеников Новой актерской школы-студии, Санкт-Петербург, сентябрь 2007 год:

После статьи, которую упоминает Аня, как «мутную», вышло еще несколько подобных «произведений», например - в июле 2007 года. Неужели в Одессе "так плохо с товаром, шо людям уже втюхивают, впендюривают такую гадость и они ее таки кушают?"

Андрей Игоревич создаёт театральную школу в Санкт-Петербурге. Здесь учатся студенты, рождаются новые проекты, идеи, создаётся театр. Об этом можно писать, говорить, рассуждать, рисовать картины, ставить фильмы - этого много. Но, как тогда, так и теперь вокруг Школы и Мастера возникают «инопланетяне», которые не просто не понимают, чего он хочет, но и создают культ этого непонимания, привлекая простых людей. А людям, к сожалению, иногда оказывается легче поверить громкой и пестрой клевете, нежели увидеть реальную суть.

Перед Анной - статья Геращенко, в которой она выделывается, как может, обливая грязью режиссёра и Мастера, бросается оскорблениями, лживыми оценками, брызжет дешёвым юмором, жадно хватается за выдуманные (выхваченные из разных источников) детали с единственным желанием – сделать грандиозную, геростратовскую гадость и, наверно, остаться с ней в истории.

А перед нами - 5 заявлений бывших студентов Школы, с которыми мы учились ещё вчера www.nas-s.net/a.htm В них они ведут себя в точности так же…. Подобное притягивается к подобному и, как мы узнали из последней статейки Гудымы - наши питерские гавнюки, нашли своих собратьев в Одессе! Анжей с первых дней знакомства рассказывает своим ученикам историю Школы, не скрывая негативного отношения к нему со стороны определенного рода людей. Мы ознакомлены со всей продукцией так называемых журналистов, цель которых, как они сами выражаются «…выжить господина Махлина из Южной Пальмиры, … помочь избавиться от него … жителям Пальмиры Северной…».

Мы - Питерцы и Россияне и ещё, мы – ученики своего Мастера. Не знаем, как там, в Украине, но мы, как говорится – своих не отдаем! Хотя, что мы, и у нас - Селезневых и Гудым вообщем тоже хватает. А с другой стороны как много в Одессе прекрасных и сердечных людей. Мы восторженно наблюдали за талантливыми одесситами, которых собрал Андрей Игоревич осенью 2006 года на Международный фестиваль романтики «Морские столицы мира» в Одессе! Изумительный получился праздник – посмотрите на сайте www.project.nas-s.net/festival.htm Кстати, не на деньги мэрии (о которых трубят Г-журналисты), а на деньги Андрея Игоревича Перевалова и при содействии фирмы «Коблево», которая подарила прекрасное вино на заключительный фуршет Фестиваля!

Раньше нам сложно было представить, как это, что толпа сегодня приклоняется, а завтра закидывает камнями. И вот мы видим это – те, с кем мы вчера учились, репетировали роли, познавали истины, делали открытия, совершали первые Поступки и просто творчески веселились - бегут к начальникам, прокурорам, одесским писакам, к родителям студентов и дерут глотку, крича «долой, долой!». Кто они? Они были такими же простыми абитуриентами как и мы. И узнали-то об одесских статейках от того же Мастера. Но они стали жертвами гигантского тысячелетнего закона, по которому общество сжирает всё живое, новое, настоящее и способное жить по-другому, по-своему. Мастер просто видит и говорит, что думает, говорит студенту, что он - ленится, если он ленив, говорит ему то, в чём студент сам себе боится признаться. Человек слабый - не выдерживает, обижается, думает, что Мастер его оскорбляет. Тут рано или поздно начинается месть. Сложно сказать, за что точно "отыгрываются" журналисты Геращенко, Галяс и Гудыма, но видно и у них тоже есть свои «тайные» причины. Слабость и личные проблемы работают на то, чтобы Машина уничтожала всё живое. Человек видящий поймёт, что никакое количество негатива не может быть само по себе доказательством того, о чём трубят злопыхатели. Наверное личность Анжея ни с одним социальным образом, законом, опытом, штампом у них не ассоциируется и они в панике визжат о его шарлатанстве, размахивают знаменами «защитников обманутых одесситов». Но, люди сердечные, желающие другим людям добра – добро делают, а не поливают грязью других, ведь мир от грязи чище не станет!

Судя по последней статье Гудымы, мерзость г-журналистов стала современнее и увереннее. Похоже, дело развивается, оно «в надёжных руках». Видя, этот апофеоз явной несправедливости нам хочется порой взять какую-нибудь дубину и раздолбить к чёрту все эти г-редакции с г-журналистам и г-учеников - недоучек... Но когда эмоция проходит, мы понимаем, что самое главное, наша собственная уверенность в том, что к Мастеру ни одно слово из всей этой кипы статей отношение не имеет.

Напоследок несколько наблюдений по последнему «произведению» Гудымы, наблюдений, которые еще раз дают возможность убедиться в фальшивости и абсурдности этой очередной статейки.

Гудыма заявляет: «…ловкий россиянин откровенно морочил голову молодым девчонкам и парням, нередко вступая с ними в сексуальные отношения, … зомбировал своих учеников рассказами о том, что разоблачающие его журналисты - просто злопыхатели, а меня обвинял чуть ли не сексуальных домогательствах…».

Гудыма смакует подробности личной жизни Андрея Игоревича, так, как будто они добыты ею в непосредственной близости от его «постели». Хочется спросить вас, Гудыма - в какую щель вы подглядывали? И как после этого «сакрального» акта, вы можете заявлять, что не домогаетесь Андрея Игоревича? Вы не только домогаетесь, вы домогаетесь его в извращенной форме – из последних сил прикрывая своё мастурбирующее тело, строя из себя «законную возмутительницу его действиями». Или «пикантные» истории вам любезно предоставили «жертвы» его домогательств? «Девочек он весь учебный год поит водочкой и все норовит снять с них побольше денег, а заодно и нижнее белье (мало того, что Мастеру нужно на что-то жить, ему и сексуальное здоровье нужно поддерживать). Я сама проучилась у него полгода. Устала от него, его приставаний», - пишет вам Юля в Одессу. Странный способ нашла Юля для решения своих проблем – письма из Питера в Одессу писать. Приличные люди, кажется, всё больше «из Петербурга в Москву», а тут на тебе – «на деревню дедушке» про бабские горести. Ну да мухи своё всегда найдут!

Но вопрос в другом, почему же вам, Гудыма, так хочется сразу верить всем этим историям? Не потому ли, опять же, что вы слишком испорчены длительным сексуальным воздержанием, что вы способны лишь домогаться, да и то совершенно безуспешно, поэтому нуждаетесь в помощи сплетниц с больным воображением? Еще нам кажется, что жажда нагадить вас сильно мучает, вас просто распирает от предвкушения гаденького, как муху ЦЦ. Такой болезненный интерес к сексуальной жизни постороннего человека и есть самое настоящее домогательство! Правда, прикрытое грудой статеек, цитатами и «возвышенным» слогом «ибо!».

«Ибо театр для меня, театроведа по специальности - святое место, храм искусства. "Обман" в театре должен быть возвышающим. А если юным душам морочат голову нереальными перспективами с целью наживы и похоти, следует изгнать пакостника из храма» - пишет Гудыма.

9 лет Гудыма трубила на разные лады в газетах Одессы о том, «что же такое плохо», и это, конечно же - ОН. И вот, наконец-то, она поведала миру о том, «что же такое хорошо», приоткрыла нам так сказать завесу тайны - что есть театр… За занавесом «борца с ловким россиянином» мы увидели прямо-таки античного демагога рядом с «римскими патрициями» - сам «Сергей Юрский обмолвился» Гудыме на интересующую её тему…. Какое монументальное полотно – Гудыма провозглашающая «великую» мудрость о «храме искусства» и рядом стоящий Сергей Юрский – молвит об учениках Васильева.

Теперь нам, конечно же, хочется побольше узнать о театральных вкусах и воззрениях «талантливого» театроведа…. Но вряд ли это удастся, наверно сложно будет найти газету, которая согласится писать подобный бред. А вот газету, которая радостно опубликует любую гаденькую статейку и искать не надо, правда? Их нынче развелось предостаточно, где Гудымы и Геращенки могут применять свои нереализованные «театроведческие способности». Под зловонным соусом псевдоновостей о режиссере-маньяке пойдет любое «блюдо» из тухлых понятий об искусстве. Глядишь – не только справедливой, но и умной считать будут.

Теперь ещё раз об использовании имени Сергея Юрьевича Юрского и Анатолия Александровича Васильева. Гудыма пишет: «Кстати, об "учениках Васильева". Это не профессия, скорее - диагноз. Гастролируя однажды в Одессе, Сергей Юрский обмолвился, что сам Анатолий Васильев - большой мастер сцены, но ученики его - "страшное зло для театра и для народа". Самый талантливый из учеников Васильева, Андрей Жолдак, дошел до того, что заставлял актеров обмазываться дерьмом».

И снова Гудыма блистает своими логическими и театроведческими способностями. «Ученики – это не профессия», сообщает Гудыма - вот так открытие, кто бы сомневался. Дальше – больше, театроведческий талант просто кипит. Гудыма присваивает Андрею Жолдаку звание «самого талантливого ученика Васильева» - предполагаем потому, что Жолдак её земляк, ну не потому же, что он талантливо «актеров дерьмом обмазывает», как пишет Гудыма? Если верно первое наше предположение, то следует напомнить «бесценному» театроведу, что есть такие ученики Васильева, как одессит Борис Мильграм или Юрий Альшиц, сын известного одесского художника Леона Альшица. Они, надо понимать тоже «страшное зло»? Может быть «страшное зло» одесситка Оксана Фандера, в очередь за автографом которой стояла Гудыма в коридоре одесского театра музыкальной комедии, когда Оксана приезжала в Одессу на гастроли? Перечень «образцов зла» можно вспоминать до бесконечности и все они ученики Васильева…. Знаете что, г-оспожа Гудыма, лучше обмазывать дерьмом актеров, которые добровольно на это соглашаются, чем своих ближних как вы это делаете, советуем отправлять накопленные вами испражнения по назначению – в сортир.

Последнее наблюдение оставим без комментария. Сравним два абзаца из разных статей про А.И. Перевалова (Махлина).

Первый абзац из статьи Геращенко:

«И ничего, вроде бы, примечательного в его облике не наблюдалось. Знаете, бывают такие лица, – щелкни их с десяток раз полароидом, и на каждом снимке они выйдут по-разному, не похожими на себя. Так вот и он имел такую же наружность».

Второй абзац из статьи Александра Уреса «Хождение за три моря», напечатанной в Питерской газете «Невское время»:

«В толпе его сразу отличишь от других. Потому что он не человек толпы. Манеры, фигура, причёска – всё не то чтобы уж очень необычно, но сразу запоминается. Он из неуёмных, из тех, которым всегда чего-нибудь недостаёт, кто сходу может увлечься самыми невероятными идеями, проектами, учениями. Мгновенно поверить, полюбить, отдать душу…».

www.nas-s.net

admin@nas-s.net